После либерализма

Скачать:

 

 

 

 

После либерализма?

ВВЕДЕНИЕ

 

Разрушение Берлинской стены и последующий развал СССР были с радостьювстречены как падение коммунистических режимов и крах марксизма-ленинизма —одной из идеологических сил современного мира. Очевидно, так оно и есть. Этисобытия также отмечались как окончательная победа идеологии либерализма. Такоеутверждение означает совершенно неверное восприятие действительности. Совсемнаоборот, именно эти события еще в большей степени свидетельствовали о крахе либерализмаи решительном вступлении мира в эпоху «после либерализма».

Эта книга посвящена подробному изложению данного тезиса. В неевошли очерки, опубликованные в период с 1990 по 1993 гг. Они были написаны впериод величайшего идеологического смятения, когда поначалу охвативший многихнаивный оптимизм начал сменяться все более широко распространявшимися инарастающими страхом и тревогой, вызванными наступающим всемирным хаосом.

О том, что произошло в 1989 г., много писали как о завершениипериода 1945-1989 гг., считая его датой поражения СССР в холодной войне. В этойкниге утверждается, что эту дату полезнее было бы рассматривать как конецпериода 1789-1989 гг., иначе говоря, времени победы и поражения, взлета ипостепенного упадка либерализма как глобальной идеологии — я называю еегеокультурой — современной миросистемы. Таким образом, 1989 г. знаменует собойокончание политике-культурной эпохи — эпохи впечатляющих техническихдостижений, — на протяжении которой большинство людей верили в то, что лозунгиФранцузской революции отражают непреложную историческую истину и если несейчас, то в самом ближайшем будущем они обязательно должны воплотиться вжизнь.

Либерализм никогда не был учением левых сил; по сути своей, онвсегда оставался доктриной центристов. Его сторонники были уверены всобственной сдержанности, мудрости и гуманности. Они выступали одновременно ипротив архаического прошлого с несправедливостью его привилегий (которое, по ихмнению, олицетворяла собой идеология консерватизма), и против безрассудногоуравнительства, не имевшего оправдания ни в добродетели, ни в заслугах(которое, как они считали, было представлено социалистической/радикальнойидеологией). Либералы всегда стремились дать определение той частиполитического спектра, к которой они не принадлежали, как состоящей из двухкрайностей, в то время как сами они занимали в нем золотую середину. В1815-1848 гг. они заявляли, что в равной мере выступают как противреакционеров, так и против республиканцев (или демократов); в 1919-1939 гг. —против фашистов и коммунистов; в 1945-1960 гг. — против империалистов и радикальныхнационалистов; в 80-е гг. — против расистов и шовинистов.

Либералы всегда заявляли, что либеральное государство — реформистское,строго придерживающееся законности и в известной степени допускающее свободуличности — является единственным типом государства, которое может быть гарантомсвободы. И для относительно небольшой группы людей, на страже свободы которыхстоит такое государство, это, возможно, так и было. Но, к сожалению, группа этавсегда оставалась меньшинством, неизменно стремящимся стать подавляющимбольшинством. Либералы всегда заявляли, что только либеральное государствоможет гарантировать порядок без репрессий. Критики справа отвечали на это, чтолиберальное государство в своем нежелании прослыть репрессивным допускало — апо сути поощряло — беспорядок. Критики слева, напротив, всегда утверждали, чтона самом деле главной заботой стоящих у власти либералов является порядок, ичто они прибегают к самым настоящим репрессиям, лишь слегка их вуалируя.

Дело не в том, чтобы вновь говорить о достоинствах или ошибкахлиберализма как исходной основы справедливого общества. Скорее, наша задачарассмотреть историческую социологию либерализма. Нам надлежит всестороннепроанализировать его историческое становление после Французской революции; егоослепительный взлет к победе в качестве господствующей идеологии сначала лишь внескольких государствах (хотя и наиболее могущественных), а потом и вмиросистеме в целом; и его столь же внезапный упадок в последние годы.

Происхождение либерализма в эпоху политических потрясений, начатыхФранцузской революцией, широко обсуждались в специальной литературе.Утверждение о том, что либерализм стал основным символом веры, исповедуемойгеокультурой миросистемы, несколько менее очевидно. В то время как большинствоспециалистов согласится с тем, что либерализм победил в Европе к 1914 г.,некоторые станут утверждать, что в то время начался его упадок, я же считаю,что апогей его расцвета приходился на период после 1945 г. (вплоть до 1968 г.)— эпоху гегемонии США в миросистеме. Более того, моя точка зрения о том, каклиберализм победил — его теснейшие связи с расизмом и европоцентризмом, — будетмногими оспариваться.

Тем не менее, я полагаю, что основное желание поспорить вызоветтезис о том, что крах коммунистических режимов представляет собой неокончательный успех либерализма как идеологии, а решительный подрыв способностилиберальной идеологии продолжать играть свою

 

историческую роль. Чтобы убедиться в этом, достаточно сказать, чтоодна из версий данного тезиса оспаривается пещерными правыми во всем мире.Однако, многие из них либо циники, манипулирующие лозунгами, либо безнадежныеромантики, тоскующие по утопии мира, вращающегося вокруг домашнего очага,который на деле никогда не существовал. Многие другие просто напуганынадвигающейся ломкой мирового порядка, которая, как они отчетливо понимают,сейчас и происходит.

Отрицание либерального реформизма сейчас имеет место в СоединенныхШтатах под лозунгом Контракта с Америкой1), одновременно оно силой насаждаетсяво всех странах мира через посредство помощи Международного валютного фонда. Неисключено, что эта открыто реакционная политика вызовет ответную политическуюреакцию в самих Соединенных Штатах, как это уже происходит в Восточной Европе,поскольку такая политика скорее ухудшает, нежели улучшает, непосредственноеэкономическое положение большинства населения. Но эта ответная реакция неприведет к возврату веры в либеральный реформизм. Она будет означать лишь то,что навязываемая сейчас воспрянувшими духом реакционерами доктрина, сочетающаяпритворное пресмыкательство перед рынком с законодательством, направленнымпротив бедных и чужаков, не может предложить реальной альтернативы невыполненнымобещаниям реформизма. В любом случае, мои доводы — иные. Мои тезисы созвучныпозиции, которую в одном из очерков я назвал «современностью освобождения». Мнекажется, нам.пора трезво взглянуть на историю либерализма, чтобы увидеть, чтоможно спасти после его краха, и понять, как можно бороться в трудных условияхнеопределенности того наследия, которое либерализм завещал миру.

Я далек от мысли рисовать реальность лишь в мрачных тонах. Но мнебы совсем не хотелось восхвалять ее и писать о ней заезженные банальности. Яверю в то, что период, который наступит после либерализма, станет временемострой политической борьбы, более важной, чем любые другие баталии последнихпяти столетий. Я вижу силы, цепляющиеся за привилегии, которые прекрасно знают,что «все должно меняться ради того, чтобы ничего не изменилось». Они умело иизобретательно работают над тем, чтобы воплощать этот принцип в жизнь. Я вижусилы освобождения, которые выдохлись в прямом смысле этого слова. Им застилаетвзгляд историческая тщетность политического проекта, которому они отдали 150лет борьбы — проекта общественных преобразований через достижениегосударственной власти водном государстве за другим. Они уже вовсе не уверены втом, что существует альтернативный проект. Но прежний проект — стратегиямировых левых сил, потерпел крах, прежде всего потому, что был насквозьпропитан либеральной идеологией, настоян

 

 


Контракт с Америкой — программа, принятая в 1994 г. депутатамиКонгресса США, принадлежавшими к правому крылу Республиканской партии. Этапрограмма являлась своего рода манифестом воинствующих консерваторов,повлиявшим на политику президента Дж. Буша-младшего после возвращения к властиреспубликанцев в 2000 г. — Прим. науч. ред.

 

 



на ней, даже его наиболее ярко выраженные антилиберальные, «революционные»варианты, такие как ленинизм. Пока не будет внесена ясность в вопрос о том, чтоже все-таки произошло между 1789 и 1989 гг., XXI в. не сможет выдвинутьникакого убедительного проекта освобождения.

Но даже в том случае, если мы себе уясним, что же произошло между1789 и 1989 гг., и даже если мы согласимся с тем, что грядущий периодпротяженностью в двадцать пять — пятьдесят лет будет временем системногобеспорядка, распада и острой политической борьбы за то, какую именно новуюмиросистему (системы) следует создавать, подавляющее большинство людей будетозабочено только одним вопросом: «А что же делать сейчас?» Люди растеряны,раздражены, запуганы сейчас, иногда они даже в отчаянии, но вовсе не пассивны.Ощущение необходимости политических действий все еще сильно повсюду в мире,несмотря на столь же сильное ощущение тщетности политических действий«традиционного» типа.

Теперь выбор уже не определяется вопросом «реформа или революция».Более столетия мы вели споры об этой иллюзорной альтернативе только для того,чтобы выяснить, что в большинстве случаев реформисты были лишь реформистамипоневоле, революционеры были лишь чуть более воинственными реформистами, а тереформы, которые были проведены, в итоге привели к гораздо более скромнымрезультатам, чем те, на которые рассчитывали их инициаторы и которых опасалисьих противники. На самом деле это явилось необходимым результатом техструктурных ограничений, которые налагал на нас господствующий либеральныйконсенсус.

Какую же политическую позицию нам следует занять, если для тогобудущего, которое грядет, распад — более уместный термин, чем революция? Я вижулишь две возможности, причем обе они должны быть использованы одновременно. Содной стороны, обшей для почти всех нас непосредственной заботой является то,как совладать с растущим напором повседневных жизненных проблем — материальных,социальных и культурных, моральных или духовных. С другой стороны, меньшеечисло людей, хотя их и достаточно много, озабочено вопросами того будущего,которое не за горами — стратегией преобразования. В прошлом столетии ниреформистам, ни революционерам не удалось достичь поставленных целей, потомучто ни те, ни другие не понимали, насколько важно одновременно работать надрешением как краткосрочных, так и долгосрочных проблем, хотя эта работа носитсовсем разный (порой даже взаимоисключающий) характер.

Современное государство было раг ехсеИепсе реформистским инструментом,помогающим людям справляться со своими проблемами. Конечно, это была неединственная функция государства, даже, возможно, не главная его функция. И нетолько действия государства составляли механизм помощи людям. Тем не менее,факт остается фактом — действия государства были неотъемлемым элементом этогопроцесса, причем

 

стремление простых людей решить свои проблемы вполне обоснованно изакономерно вынуждало государство действовать соответственно. Несмотря набеспорядок, смятение и продолжающийся распад, такое положение остаетсяхарактерным и для наших дней. Государства могут усиливать или облегчатьположение людей через распределение ресурсов, защиту прав граждан ивмешательство в социальные отношения между различными группами населения. Былобы просто глупостью считать, что кого-то больше не волнует вопрос о том, чтопроисходит в государстве, где он живет, и я не верю, что найдется много людей,которые хотели бы вообще перестать обращать внимание на действия своегогосударства.

Государства для всех своих граждан могут сделать жизнь немноголучше (или немного хуже). У них есть выбор между увеличением помощи простымлюдям и созданием условий для еще большего процветания верхней страты населения.Тем не менее, это все, что могут сделать государства. В краткосрочном планетакое положение, несомненно, играет большую роль, но в долгосрочной перспективеоно абсолютно никакого значения не имеет. Если мы хотим достаточно решительноповлиять на ход переживаемых нами серьезных сдвигов во всей миросистеме с тем,чтобы они происходили более в одном направлении, нежели другом, здесьгосударство не является главной движущей силой прогресса. На деле, оно скореепредставляет собой главное препятствие на этом пути.

Осознание того факта, что государственные структуры стали (или всегдабыли?) главным препятствием на пути трансформации миросистемы даже тогда (илиособенно тогда), когда их контролировали реформисты (называющие себя«революционерами»), составляет исходную базу широкого недовольства государствомв странах третьего мира, бывших социалистических странах и даже в «государствахвсеобщего благосостояния» ОЭСР2 При нынешнем развале преходящей словеснойразменной монетой стали лозунги «рынка», навязываемые новой агрессивной когортой(западных) консервативных экспертов и политических лидеров. Поскольку, тем неменее, государственная политика, связанная с «рынком» как лозунгом, скореезатрудняет, чем облегчает людям решение стоящих перед ними проблем, во многихстранах уже начало шириться недовольство правительствами, ориентирующимися нарыночные приоритеты. Тем не менее, это недовольство выражается не в обновленнойвере в способность государства изменить мир. В той мере, в которой этопроисходит, подобного рода недовольство отражает здравую мысль о том, чтогосударство нам пока еще нужно, чтобы помогать гражданам решать свои насущныепроблемы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что одни и те же люди сегодняобращаются к поддержке государства (за помощью в решении проблем) иодновременно отвергают государство и политику в целом как понятия не толькобесполезные, но даже гнусные

 


 

' ОЭСР — Организация экономического сотрудничества и развития.Англ. назв. — Огдашнкюп Гог Есопогшс Со-орега!юп апс! Веуе1ортет (ОЕСО). —Прим. издат. ред.

 

(с точки зрения перестройки мира в том направлении, в котором, какони надеются, он будет развиваться).

Что же будут, что могут делать такие люди, стремясь как-то повлиятьна направление этого перехода? Здесь возникает другой обманчивый лозунг: призывк упрочению, расширению и реконструкции «гражданского общества». Этот призывстоль же тщетный, в Гражданское общество» может существовать лишь постольку,поскольку существуют государства, достаточно сильные, чтобы поддерживать то,что называют «гражданским обществом» — ведь по существу оно означает ни чтоиное, как организацию граждан в рамках государства с целью осуществленияузаконенной им деятельности и вовлечения в непрямые (то есть, непартийные) политическиеотношения с государством. Развитие гражданского общества было основныминструментом создания либеральных государств, становым хребтом внутреннего имиросистемного порядка. Кроме того, гражданское общество использовалось вкачестве объединительного символа для создания структур либеральногогосударства там, где они раньше не существовали. Но, прежде всего гражданскоеобщество исторически служило средством как сдерживания потенциальноразрушительного насилия со стороны государства, так и усмирения опасныхклассов.

Создание гражданского общества активно проводилось в государствахЗападной Европы и Северной Америки в XIX в. Постольку, посколькугосударственное строительство оставалось в повестке дня миро-системы напротяжении первых двух третей XX столетия, можно было вести речь о созданиигражданских обществ в большем числе государств. Но по мере упадка государств,гражданское общество неизбежно будет тяготеть к дезинтеграции. И действительно,именно эту дезинтеграцию оплакивают либералы, и ее же втайне приветствуютконсерваторы.

Мы живем в эпоху «группизма» — образования групп, имеющих защитныйхарактер, каждая из них стремится к достижению самосознания, на базе которогоупрочивается солидарность и борьба за выживание одновременно с борьбой противдругих таких же групп. Политическая проблема такого рода объединений состоит втом, чтобы не превратиться в еще одну организацию, помогающую людям справлятьсяс проблемами (что в политическом плане весьма двусмысленно, поскольку ониподдерживают существующий порядок, заполняя ту лакуну, которая возникла в связис крахом государств), а стать на деле организацией, вовлеченной в проведениепреобразований. Но чтобы этого достичь, они должны четко определиться со своимиэгалитарными целями. Борьба за групповые права, как один из аспектов борьбы заравноправие, очень отличается от борьбы за права группы «догнать других» ипробиться в лидеры (что для большинства групп в любом случае составляетнедостижимую задачу).

В период нынешнего всемирного переходного периода наибольшийэффект принесет работа как на местном, так и на всемирном уровне, посколькудеятельность в рамках национального государства носит весьма ограниченныйхарактер. Имеет смысл стремиться к достижению либо

 

краткосрочных, либо долгосрочных целей, поскольку достижениесреднесрочных целей неэффективно, так как предполагает наличие непрерывнодвижущейся вперед и хорошо функционирующей исторической системы. Такуюстратегию применить непросто, поскольку соответствующую ей тактику неизбежно надобудет приспосабливать к быстро меняющимся и часто непредсказуемымобстоятельствам в высшей степени неопределенного будущего. Если, тем не менее,мы будем исходить из того, что сейчас мы живем в мире, где либеральные ценностиуже не являются более господствующими, и где существующая историческая системаболее не в состоянии обеспечивать тот минимальный уровень личной и материальнойбезопасности, который необходим для ее приемлемости (не говоря уже олегитимности), тогда мы по всей вероятности сможем двигаться вперед сдостаточной долей надежды и доверия, но, конечно, без всяких гарантий.

Время заносчиво-самоуверенной либеральной идеологии ушло в прошлое.Вновь поднимают голову консерваторы, оживившиеся после периода полуторавековогосамоуничижения, прикрывавшегося в качестве идеологических суррогатовблагочестием и мистицизмом. Но полностью очиститься им от этого не удастся.Будучи у власти консерваторы надменны, а если им что-то грозит или хотя быслегка их пугает, они впадают в ярость и становятся мстительными. Тем, когораньше выталкивали на обочину современной миросистемы, пришло время наступатьна всех фронтах. Сегодня перед ними уже не стоит легкая цель достижения государственнойвласти. Им предстоит сделать нечто гораздо более сложное: обеспечить созданиеновой исторической системы, одновременно действуя и на местах, и в глобальноммасштабе. Это трудно, но достижимо.

­­

 

 

 





Идет обработка запроса ...
Загрузка начнется через
20 сек.
Скачать